Вспомним старых жителей Терийок
Модераторы: автодоктор, Vladimir S. Kotlyar
Вспомним старых жителей Терийок
Мне , жителю Крыма, было очень приятно, когда я вдруг обнаружил, что в моем родном Зеленогорске работает и, весьма успешно форум. Знаете, было бы очень интересно поговорить о городе (как все начиналось, ну, скажем --с 40го года) . Наша маленькая семья в 40-м перебралась из Ленинграда в Терийоки. Потом война, финский концлагерь "Миэхиккеля" и осенью 44го снова Терийоки... Интересная тема, советую ее раскрутить. С уважением к форуму и его активным форумчанам Лео (терийокский)
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Лео, спасибо, было бы очень интересно эту тему "раскрутить". В Зеленогорске осталось совсем немного жителей, приехавших сюла в 1944, а уж тех, кто попал сюда в 1940 - единицы. Если Вы можете что-то рассказать - были бы Вам благодарны, нам это действительно очень интересно. Почему Ваша семья в 40-м перебралась из Ленинграда в Терийоки, каким Вы нашли этот маленький финский городок? Я так понимаю, что в 1941-м Вы не успели вернуться в Ленинград и попали в финский концлагерь, если Вы можете рассказать как это было - тоже очень интересно. И дальше 1944. Может быть у Вас остались какие-то старые семейные фотографии, которыми Вы можете поделиться? У нас в фотогалерее - http://terijoki.spb.ru/g2/main.php?g2_itemId=327 - довольно много старых фотографий Терийок, но, скажем, 40-х годов практически нет.leo писал(а):Мне , жителю Крыма, было очень приятно, когда я вдруг обнаружил, что в моем родном Зеленогорске работает и, весьма успешно форум. Знаете, было бы очень интересно поговорить о городе (как все начиналось, ну, скажем --с 40го года) . Наша маленькая семья в 40-м перебралась из Ленинграда в Терийоки. Потом война, финский концлагерь "Миэхиккеля" и осенью 44го снова Терийоки... Интересная тема, советую ее раскрутить. С уважением к форуму и его активным форумчанам Лео (терийокский)
Было бы очень интересно с Вами пообщаться, спасибо, что написали. Я только перенесу эту тему в наш историко-краеведческий форум, он специально сделан для обсуждения исторической тематики.
- TOB. CYXOB
- Сообщения: 4437
- Зарегистрирован: Ср дек 31, 2003 3:59 am
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Я как раз обдумывал свой пост, именно с такими предложениями - рассказать, как было.
Очень интересно - из первых уст.
Очень интересно - из первых уст.
Неприятность - это неправильно воспринятое приключение. Приключение - грамотно воспринятая неприятность /G.K. Chesterton/
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Уважаемый abravo! Тема несомненно интересная (для тех, кому это интересно). Но интересна она еще и потому, что мы --старики, на очереди в загробный мир и, чтобы над нашей могилой не написали:"ПАЛ ЖЕРТВОЙ СОБСТВЕННОГО МОЛЧАНИЯ", следует кое-что из прошлого рассказать, но так, чтобы рассказ получился не худосочным... После завершения финской кампании, папашу направили на работу в Райвола (Рощино), а нас поселили в маленьком домишке на улице Красноармейской. (Позднее, снарядом разнесло его в щепки. Нам удалось во-время унести ноги). В августе 41го, вступив в войну на стороне Германии солдаты Маннергейма ворвались в Терийоки, подожгли городок, а аставшееся гражданское население (в основном женщин и детей), погрузив на подводы, переправили в глубь Финляндии. Нашу семью: мать 11-летнего брата и меня определили в концлагерь "Миэхиккеля". Как говаривал мой старый знакомый, финский писатель Эйно Пэтола, бывший охранник одного из концлагерей: "Миэхиккеля" был самым зверским из всех лагерей Финляндии. Но это уже другая история...
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Уважаемый Лео!leo писал(а):Уважаемый abravo! Тема несомненно интересная (для тех, кому это интересно). Но интересна она еще и потому, что мы --старики, на очереди в загробный мир и, чтобы над нашей могилой не написали:"ПАЛ ЖЕРТВОЙ СОБСТВЕННОГО МОЛЧАНИЯ", следует кое-что из прошлого рассказать, но так, чтобы рассказ получился не худосочным... После завершения финской кампании, папашу направили на работу в Райвола (Рощино), а нас поселили в маленьком домишке на улице Красноармейской. (Позднее, снарядом разнесло его в щепки. Нам удалось во-время унести ноги). В августе 41го, вступив в войну на стороне Германии солдаты Маннергейма ворвались в Терийоки, подожгли городок, а аставшееся гражданское население (в основном женщин и детей), погрузив на подводы, переправили в глубь Финляндии. Нашу семью: мать 11-летнего брата и меня определили в концлагерь "Миэхиккеля". Как говаривал мой старый знакомый, финский писатель Эйно Пэтола, бывший охранник одного из концлагерей: "Миэхиккеля" был самым зверским из всех лагерей Финляндии. Но это уже другая история...
К сожалению, Вы правы, люди, которые помнят это время уходят...
То, что Вы рассказываете и еще можете рассказать, действительно, очень интересно. Если у Вас есть на это время, я был бы Вам благодарен за подробный рассказ, который бы я разделил, условно, на 3 части - жизнь в Терийоки и Райвола в 1940-41 гг. до войны, пребывание в концлагере в Финляндии, возвращение и жизнь в Терийоки в 1944 г. и далее. Я могу Вам твердо обещать, что Ваши воспоминания будут опубликованы у нас на сайте без какой-либо правки. А если какая-то правка, чисто редакторская - стиль, деление на главы и т.п., и потребуется, тов все изменения будут с Вами согласованы. Таким образом с Вашими воспоминаниями смогли бы ознакомиться и жители современного Зеленогорска, и все те, кто интересуется историей того периода, а таких, поверьте, немало.
Если получится, без всякой суеты и спешки, Вы можете присылать мне свои записи, можно частями, на мой почтовый адрес - abravo@terijoki.spb.ru .
С уважением,
Александр
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Уважаемый Александр! Я согласен и готов выложить весь материал разом. Дело в том, что сразу после развала Союза я влез в украинскую политику (грязнее нежели российская), сотрудничал с крымскими и украинскими газетами (прогрессивного направления) и, в одной из них, я коснулся темы концлагерей. Материал "ЧУХОНЕЦ" был опубликован в солидном обшеукраинском еженедельнике. Оттолкнувшись от него, я постараюсь компактно выложить материал. Как им распорядится -- дело ваше. С уважением Лев Зайцев.
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Уважаемый Лев! Заранее большое спасибо! Как подготовите, еще раз - без всякой спешки, присылайте на мой адрес, я сверстаю для сайта, пришлю Вам "слепую" (временно недоступную для других) ссылку для проверки и потом официально выложу на сайт.leo писал(а):Уважаемый Александр! Я согласен и готов выложить весь материал разом. Дело в том, что сразу после развала Союза я влез в украинскую политику (грязнее нежели российская), сотрудничал с крымскими и украинскими газетами (прогрессивного направления) и, в одной из них, я коснулся темы концлагерей. Материал "ЧУХОНЕЦ" был опубликован в солидном обшеукраинском еженедельнике. Оттолкнувшись от него, я постараюсь компактно выложить материал. Как им распорядится -- дело ваше. С уважением Лев Зайцев.
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Действительно, очень интересно, т.к. действует нечто вроде кружка краеведения, где специально говорили, что собирают такие воспоминания, чтобы публиковать, разумеется. Что касается украинской политики, то есть очень интересная деталь теории проф. Моргуна (Донбасс). Сокращенная мною до 2-3 таблиц она приведена в линии
"А.К.Молчанову нужна..." этого же терийокского сайта, с.2, (форум истории и краеведения).
Доп.16.03.2009. Хорошо бы, конечно, побольше про Терийоки...
"А.К.Молчанову нужна..." этого же терийокского сайта, с.2, (форум истории и краеведения).
Доп.16.03.2009. Хорошо бы, конечно, побольше про Терийоки...
Последний раз редактировалось Молчанов Пн мар 16, 2009 10:53 am, всего редактировалось 1 раз.
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Чухонец
Справедливая поговорка
Мир не без добрых людей.
Мои друзья и «коллеги» по финским нарам концлагеря «Миэхиккеля», пронюхав, что я пописываю в столь уважаемый в читательской среде еженедельник насели на меня с просьбой «сработать материал на «-концлагерную тему». Просьба старых друзей - непререкаемый закон. К тому же эта тема давно просится на бумагу. Зимой , кажется, 88 года в Зеленогорском ресторане «Олень» я совершенно случайно встретился и разговорился с финским писателем, бывшим охранником концлагеря №32, автором небольшой книжки (документальное исследование) «Военнопленные в Финляндии 1941—1944 гг.». Уже тогда в моем воспаленном мозгу зародилась мысль: когда-нибудь дотянуться до этого печального вопроса и в меру своих способностей его осветить.
С распадом Союза все пошло прахом: и замыслы, и экстравагантные темы. Тем более какие-то там концлагеря. Новое время вытащило на свет иные проблемы: аферы финансовые, заказные убийства, политические спекуляции. Словом, все то, что формирует сегодняшнего читателя.
И вдруг — письмо друзей, которых при дележе «щедрого» немецкого пирога (компенсационные выплаты узникам концлагерей незаслуженно обошли стороной. Все, что у меня в этой жизни осталось, — это друзья, тесная дружба с которыми началась осенью 41-го в холодном бараке концлагеря «Миэхиккеля», самого жестокого и отвратительного по словам бывшего охранника и писателя Эйно Пиэтола.
Когда в декабре 1917 года по декрету Совнаркома Финляндия распрощалась с коммунистической Россией, русское население Карельского перешейка поспешило ретироваться в Петроград. Но после известных военных событий зимы 1939—40 годов волна вынужденных переселенцев вернулась на прежние позиции. Напомню: советское правительство, чтобы «утрамбовать «безлюдный» перешеек советскими гражданами, пригласило добровольцев из союзных республик. Потому неудивительно, что в Куоккала, Терийоках и в Келомякки, да и по всему Карельскому перешейку было много украинцев, беларусов и переселенцев из других областей и республик. Наше небольшое семейство , оставив комнатенку в коммуналке на Васильевском острове, рискнуло попытать счастья в разрушенных зимней войной Терийоках,. Перебрались в городок еще и потому, что отцу—мелкому партийному чиновнику, предложили какую-то не пыльную работенку в Райвола. А в Терийоках, на Красноармейской дали небольшой деревянный домишко Неподалеку от бывшей 444 школы Через год с небольшим в него угодит снаряд, домишко загорится и от него останутся лишь обгоревшие головешки, да приятные воспоминания от былых радостей.
Не успели просохнуть чернила на мирном договоре, как на территории Финляндии началась активная подготовка к военным действиям уже в союзе с Германией.
Грянула новая война. В конце августа финны взяли Кивенапы, затем Райволу и подошли вплотную к Териокам взяли город и его подожгли. А нам , не успевшим унести ноги, достались «мягкие» нары финского концлагеря «Миэхиккеля». 9 июня 1941 года в Финляндии прошла мобилизация резервного состава. А 3-й армейский корпус вместе с норвежской армией попали под командование немцев. Концлагеря для военнопленных, как и концлагеря для гражданского населения, спешно оборудовали под первые партии заключенных.
«В штабе тыловых частей планы по переброске военнопленных в различные районы были готовы еще до того, как начались непосредственные бои на финляндских фронтах» (Эйно Пиэтола). Тему военнопленных, пожалуй, оставим для исследователей и историков. Я могу рассказывать только о том, к чему имел прямое или косвенное отношение: о себе, о семье, о тех, с кем пришлось делить все «прелести» лагерной жизни.
…Для нашей небольшой семьи самым неприятным моментом было то, что папаша по партийной линии имел отношения с Отто Вильгельмовичем Куусиненом, впоследствии кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, а мамаша имела шапошное знакомство с его дочерью Хертой . В концлагере «Миэхиккеля» эти отношения стоили нам дорого. Будь военная кампания зимы 1939—40 гг. более успешной, на что рассчитывали в Кремле, Отто Вильгельмовичу светило бы президентское кресло. 2декабря 39года, Куссинен был назначен главой марионеточного правительства, которое, кстати, базировалось в Терийоках. А, если бы зимняя военная кампания была бы более успешной… К счастью, или к несчастью этого не произошло
.
Вообще у финнов в концлагерях существовала строгая градация в смысле отношения к узникам. Особенно страдало русское население. «Военный инспектор ставки полковник Споре в своем рапорте от 12 июня 1942 г. Писал следующее: «Надписи на стенах камер у русских такие, что вполне можно предположить, что среди них есть враждебно настроенные к нам, поэтому русских следует остерегаться» (Эйно Пиэтола). Близких к финнам «по крови» размещали отдельно от русских. К украинцам, белорусам и другим национальностям отношение было более-менее мягкое, если отношение человека с ружьем к лишенному всех прав можно назвать мягким. Наказания за провинности были самые разнообразные в зависимости от тяжести проступка. Но чаще всего применяли порку розгами. Порки были публичными, тогда как смертная казнь производилась без посторонних глаз. В центре барачной площади устанавливали помост, укладывали на него животом вниз наказуемого. Розгой служил привязанный к деревянной ручке пучок изолированной медной или стальной проволоки. Количество ударов заранее было известно и провинившемуся, и экзекутору. Порка была особенно отвратительным публичным наказанием. Офицеры лагеря всегда присутствовали на экзекуциях и смотрели, чтобы все проходило по правилам. Слава богу, женщины от этого позорного деяния освобождались. Но дети…
Мой старший брат, которому в 43м было чуть больше четырнадцати, налетел-таки на порку и даже дважды. Первый раз за краюху хлеба, которую шмонающий охранник обнаружил у него в кармане; второй раз дело едва не закончилось трагедией. Мы помогли шестнадцатилетней девчушке, которая совершила неудачную попытку побега из лагеря. Таких попыток было немало, но пройти через враждебно настроенное население было делом весьма проблематичным. Однажды неподалеку от нашего лагеря поймали советскую парашютистку. Местные жители обратили внимание на стеганую фуфайку, которую не носило население. Схватили и сдали.
Военное руководство Финляндии не придерживалось подписанных международных соглашений в обращении с пленными, да и с гражданским населением, которое не по своей воле угодило в лагеря. Финны по примеру нацистской Германии принялись сортировать людей по национальной принадлежности. Один мой приятель, который после распада СССР перебрался в Финляндию, совершенно случайно в «бабушкином сундуке» обнаружил циркуляры времен минувшей войны, регламентирующие расклад и обращение с пленными разных национальностей. К русским отношение особое: крайне осторожное и крайне жесткое. Вот фрагмент из незаконченного циркуляра. «Опыт, полученный во время войны 1939—1940 гг., показывает, что не только с точки зрения просветительской и пропагандистской, но и с точки зрения результатов разведок и полученных данных необходимо, чтобы военнопленные, относящиеся к малочисленным народностям СССР, содержались отдельно от собственно русских…»
Известия об ухудшении военной обстановки для Германии и ее союзников весной 1944 года и позднее довольно быстро достигали персонала лагерей, охранников, военнопленных и нас, гражданских. Окончание войны было общей темой разговоров между охранниками и заключенными. В таких беседах проявлялись и различия в настроениях пленных, и тревога некоторых из них за свое туманное будущее. Не секрет, что некоторые слишком рьяно служили хозяевам и почти всегда во вред землякам. Помню, когда нас в октябре 1944-го привезли на фильтрацию (проверка на «политическую вшивость») в Выборг, один мужичок ползал на коленях, умоляя бывших солагерников не выдавать его, умолчать. Мы, сердобольные, простили.
За военной обстановкой следили тщательно. Страсти были накалены. Приближался конец войны, шептались об условиях замирения (рядовые и офицеры охраны). Большое наступление советских войск завершилось сдачей Выборга, финские войска отступали, оставляя «завалявшиеся» батальоны.
Президент Финляндии маршал Маннергейм объявил Сталину о согласии финского правительства принять условия мира, чтобы на фронтах как можно быстрее прекратилось бессмысленное кровопролитие.
Так и случилось. Перемирие началось 4 сентября 1944 года. Весть о нем в нашем гражданском лагере была встречена с чувством радости и успокоения. Финско-немецкое «братство» по оружию уступило место финскому «братству». Перемирие внесло определенное изменение в обращение с пленными. Концлагерь был «распахнут», динамики направлены на бараки, радость и ликование.
Как вдруг в самом конце сентября меня хватила кондрашка. Да так серьезно, что потребовалось переливание крови. Тут же определили в военный госпиталь, и молодой финский солдат Эско Пелтонен откачал из своих вен необходимое мне количество.
Нарядили нас финны в свою военную амуницию, выдали башмаки и 16 октября 1944 года отправили в Союз…
Радости нашей не было предела. Даже проверка в Выборге не омрачила приподнятого настроения. Родина-мать — отнюдь не мачеха. Но, как и поныне говорят в Питере, кончились белые ночки, наступили черные деньки.
Мамашу гнали в шею из всех приличных мест, не принимая на работу и мотивируя отказ «политической необходимостью». Брату указали на дверь, когда он попытался «протиснуться» в музыкальную школу на свое довоенное место.
— Таким, как ты, — сказали ему, — место на строительной площадке или у токарного станка. Пока не отмоешь позорное пятно финского плена, в приличное общество тебе доступа нет. — Ну а меня по причине несовершеннолетия с первого школьного дня наградили кличкой Чухонец.
. Меня тоже «за углом власти» поджидали неприятности. Когда в мою глупую голову поселилась мечта –стать мореходом и посмотреть мир, я поспешил подать документы в Ленинградскую среднюю мореходку. «Хороший ты парнишка,-- сказал мне председатель приемной комиссии, --Увы, дорогой, принять документы от тебя не могу: подкачала биография…Заграница, концлагерь, не имею права.» В тот же вечер накропал письмецо в Смольный, секретарю обкома. Кажется, Козлову Фролу Романовичу… Так мол и так, был мал и глуп и не понимал какой вред приношу государству. Каюсь, в своем мерзком поступке Забрался в кабинет Жданова, спер карту укрепрайонов Ленинграда, перемахнул линию Маннергейма и в финский генштаб Письмишко с этим текстом сунул в конверт, нацарапал адрес, смотался в Питер, к Смольному и в синий ящик для писем граждан бросил свое «послание». Через неделю мать в слезах. Показывает повестку в Большой дом на Литейном. Делать нечего с КГБ шутить рискованно, нужно валить на «прием».
«Так ты-что же, сучий выродок, с советской властью шутить вздумал! Сгною сопляка! На нарах до конца своей паршивой жизни проторчишь!..» Пожалуй, с того посещения Большого дома я угодил под недреманное око КГБ.
P.S. На топком берегу Каркинитского залива в однокомнатной халупе старик со старухой. Перед ними на кухонном столе официальная бумага из Хельсинки. Круглая печать и две финские фамилии.
— Старик, — шепчет старуха, пытаясь дотронуться до бумаги, — получим компенсацию, денежки упрячем в какой-нибудь банк под большие проценты…
— Накось выкуси, чтоб я свои деньжищи да к жуликам в банк… Дома будем хранить валюту. Сварганим стальную дверь, врежем бельгийские замки, на окна решетки из арматурной стали.
— Дед, — продолжает неугомонная старуха, — может быть, оставим эту провинциальную халупу, купим в Ялте квартирку и как все порядочные люди вечером по набережной, с собачкой…
Утром следующего дня дед за телефон и звонит в Симферополь, в крымское отделение фонда «Взаимопонимание и примирение»:
— Девушка, передо мной официальная бумага из военного архива Финляндии. Могу ли я рассчитывать на компенсационные выплаты?
— По-моему, да. Как-никак Финляндия была в одной упряжке с Германией, и даже Гитлер в 1943 году навестил в Хельсинки Маннергейма и поздравил его с днем рождения. Об этом недавно рассказал Первый канал Российского телевидения.
Дед, верный своему недоверчивому характеру, следующим утром звонит в Киев, на Фрунзе, 15, в фонд «Взаимопонимание и примирение»:
— Алло, товарищ, я такой-то, получил депешу из Финляндии, в коей подтверждается, что наше маленькое семейство два с лишним года томилось на нарах в концлагере «Миэхиккеля». Куда высылать документы и могу ли я рассчитывать на компенсацию?
— Какая Финляндия? Какой лагерь?.. Освенцим, Бухенвальд, Дахау, Равенсбрюк — вот лагеря в нашем списке. А твои финские — это несерьезно. Прощай, дедуля…
P.P.S. 16 октября 2004 года исполнилось ровно 60 лет, как наша семья, покинув ворота концлагеря, вернулась на родину. Данных о количестве погибших среди гражданского населения нигде нет. Во всяком случае все мои попытки обнаружить эти цифры не увенчались успехом. Военнопленных в Финляндии было более 64 тысяч человек. Погибли от голода, холода, болезней и непосильного труда 18700 человек (29%). В гражданском концентрационном лагере «Миэхиккеля» томились 47 матерей и 631 несовершеннолетний ребенок.
Дважды через программу «Жди меня» пытался отыскать своего спасителя, финского солдата Эско, увы, — безуспешно…
Лев ЗАЙЦЕВ
Справедливая поговорка
Мир не без добрых людей.
Мои друзья и «коллеги» по финским нарам концлагеря «Миэхиккеля», пронюхав, что я пописываю в столь уважаемый в читательской среде еженедельник насели на меня с просьбой «сработать материал на «-концлагерную тему». Просьба старых друзей - непререкаемый закон. К тому же эта тема давно просится на бумагу. Зимой , кажется, 88 года в Зеленогорском ресторане «Олень» я совершенно случайно встретился и разговорился с финским писателем, бывшим охранником концлагеря №32, автором небольшой книжки (документальное исследование) «Военнопленные в Финляндии 1941—1944 гг.». Уже тогда в моем воспаленном мозгу зародилась мысль: когда-нибудь дотянуться до этого печального вопроса и в меру своих способностей его осветить.
С распадом Союза все пошло прахом: и замыслы, и экстравагантные темы. Тем более какие-то там концлагеря. Новое время вытащило на свет иные проблемы: аферы финансовые, заказные убийства, политические спекуляции. Словом, все то, что формирует сегодняшнего читателя.
И вдруг — письмо друзей, которых при дележе «щедрого» немецкого пирога (компенсационные выплаты узникам концлагерей незаслуженно обошли стороной. Все, что у меня в этой жизни осталось, — это друзья, тесная дружба с которыми началась осенью 41-го в холодном бараке концлагеря «Миэхиккеля», самого жестокого и отвратительного по словам бывшего охранника и писателя Эйно Пиэтола.
Когда в декабре 1917 года по декрету Совнаркома Финляндия распрощалась с коммунистической Россией, русское население Карельского перешейка поспешило ретироваться в Петроград. Но после известных военных событий зимы 1939—40 годов волна вынужденных переселенцев вернулась на прежние позиции. Напомню: советское правительство, чтобы «утрамбовать «безлюдный» перешеек советскими гражданами, пригласило добровольцев из союзных республик. Потому неудивительно, что в Куоккала, Терийоках и в Келомякки, да и по всему Карельскому перешейку было много украинцев, беларусов и переселенцев из других областей и республик. Наше небольшое семейство , оставив комнатенку в коммуналке на Васильевском острове, рискнуло попытать счастья в разрушенных зимней войной Терийоках,. Перебрались в городок еще и потому, что отцу—мелкому партийному чиновнику, предложили какую-то не пыльную работенку в Райвола. А в Терийоках, на Красноармейской дали небольшой деревянный домишко Неподалеку от бывшей 444 школы Через год с небольшим в него угодит снаряд, домишко загорится и от него останутся лишь обгоревшие головешки, да приятные воспоминания от былых радостей.
Не успели просохнуть чернила на мирном договоре, как на территории Финляндии началась активная подготовка к военным действиям уже в союзе с Германией.
Грянула новая война. В конце августа финны взяли Кивенапы, затем Райволу и подошли вплотную к Териокам взяли город и его подожгли. А нам , не успевшим унести ноги, достались «мягкие» нары финского концлагеря «Миэхиккеля». 9 июня 1941 года в Финляндии прошла мобилизация резервного состава. А 3-й армейский корпус вместе с норвежской армией попали под командование немцев. Концлагеря для военнопленных, как и концлагеря для гражданского населения, спешно оборудовали под первые партии заключенных.
«В штабе тыловых частей планы по переброске военнопленных в различные районы были готовы еще до того, как начались непосредственные бои на финляндских фронтах» (Эйно Пиэтола). Тему военнопленных, пожалуй, оставим для исследователей и историков. Я могу рассказывать только о том, к чему имел прямое или косвенное отношение: о себе, о семье, о тех, с кем пришлось делить все «прелести» лагерной жизни.
…Для нашей небольшой семьи самым неприятным моментом было то, что папаша по партийной линии имел отношения с Отто Вильгельмовичем Куусиненом, впоследствии кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, а мамаша имела шапошное знакомство с его дочерью Хертой . В концлагере «Миэхиккеля» эти отношения стоили нам дорого. Будь военная кампания зимы 1939—40 гг. более успешной, на что рассчитывали в Кремле, Отто Вильгельмовичу светило бы президентское кресло. 2декабря 39года, Куссинен был назначен главой марионеточного правительства, которое, кстати, базировалось в Терийоках. А, если бы зимняя военная кампания была бы более успешной… К счастью, или к несчастью этого не произошло
.
Вообще у финнов в концлагерях существовала строгая градация в смысле отношения к узникам. Особенно страдало русское население. «Военный инспектор ставки полковник Споре в своем рапорте от 12 июня 1942 г. Писал следующее: «Надписи на стенах камер у русских такие, что вполне можно предположить, что среди них есть враждебно настроенные к нам, поэтому русских следует остерегаться» (Эйно Пиэтола). Близких к финнам «по крови» размещали отдельно от русских. К украинцам, белорусам и другим национальностям отношение было более-менее мягкое, если отношение человека с ружьем к лишенному всех прав можно назвать мягким. Наказания за провинности были самые разнообразные в зависимости от тяжести проступка. Но чаще всего применяли порку розгами. Порки были публичными, тогда как смертная казнь производилась без посторонних глаз. В центре барачной площади устанавливали помост, укладывали на него животом вниз наказуемого. Розгой служил привязанный к деревянной ручке пучок изолированной медной или стальной проволоки. Количество ударов заранее было известно и провинившемуся, и экзекутору. Порка была особенно отвратительным публичным наказанием. Офицеры лагеря всегда присутствовали на экзекуциях и смотрели, чтобы все проходило по правилам. Слава богу, женщины от этого позорного деяния освобождались. Но дети…
Мой старший брат, которому в 43м было чуть больше четырнадцати, налетел-таки на порку и даже дважды. Первый раз за краюху хлеба, которую шмонающий охранник обнаружил у него в кармане; второй раз дело едва не закончилось трагедией. Мы помогли шестнадцатилетней девчушке, которая совершила неудачную попытку побега из лагеря. Таких попыток было немало, но пройти через враждебно настроенное население было делом весьма проблематичным. Однажды неподалеку от нашего лагеря поймали советскую парашютистку. Местные жители обратили внимание на стеганую фуфайку, которую не носило население. Схватили и сдали.
Военное руководство Финляндии не придерживалось подписанных международных соглашений в обращении с пленными, да и с гражданским населением, которое не по своей воле угодило в лагеря. Финны по примеру нацистской Германии принялись сортировать людей по национальной принадлежности. Один мой приятель, который после распада СССР перебрался в Финляндию, совершенно случайно в «бабушкином сундуке» обнаружил циркуляры времен минувшей войны, регламентирующие расклад и обращение с пленными разных национальностей. К русским отношение особое: крайне осторожное и крайне жесткое. Вот фрагмент из незаконченного циркуляра. «Опыт, полученный во время войны 1939—1940 гг., показывает, что не только с точки зрения просветительской и пропагандистской, но и с точки зрения результатов разведок и полученных данных необходимо, чтобы военнопленные, относящиеся к малочисленным народностям СССР, содержались отдельно от собственно русских…»
Известия об ухудшении военной обстановки для Германии и ее союзников весной 1944 года и позднее довольно быстро достигали персонала лагерей, охранников, военнопленных и нас, гражданских. Окончание войны было общей темой разговоров между охранниками и заключенными. В таких беседах проявлялись и различия в настроениях пленных, и тревога некоторых из них за свое туманное будущее. Не секрет, что некоторые слишком рьяно служили хозяевам и почти всегда во вред землякам. Помню, когда нас в октябре 1944-го привезли на фильтрацию (проверка на «политическую вшивость») в Выборг, один мужичок ползал на коленях, умоляя бывших солагерников не выдавать его, умолчать. Мы, сердобольные, простили.
За военной обстановкой следили тщательно. Страсти были накалены. Приближался конец войны, шептались об условиях замирения (рядовые и офицеры охраны). Большое наступление советских войск завершилось сдачей Выборга, финские войска отступали, оставляя «завалявшиеся» батальоны.
Президент Финляндии маршал Маннергейм объявил Сталину о согласии финского правительства принять условия мира, чтобы на фронтах как можно быстрее прекратилось бессмысленное кровопролитие.
Так и случилось. Перемирие началось 4 сентября 1944 года. Весть о нем в нашем гражданском лагере была встречена с чувством радости и успокоения. Финско-немецкое «братство» по оружию уступило место финскому «братству». Перемирие внесло определенное изменение в обращение с пленными. Концлагерь был «распахнут», динамики направлены на бараки, радость и ликование.
Как вдруг в самом конце сентября меня хватила кондрашка. Да так серьезно, что потребовалось переливание крови. Тут же определили в военный госпиталь, и молодой финский солдат Эско Пелтонен откачал из своих вен необходимое мне количество.
Нарядили нас финны в свою военную амуницию, выдали башмаки и 16 октября 1944 года отправили в Союз…
Радости нашей не было предела. Даже проверка в Выборге не омрачила приподнятого настроения. Родина-мать — отнюдь не мачеха. Но, как и поныне говорят в Питере, кончились белые ночки, наступили черные деньки.
Мамашу гнали в шею из всех приличных мест, не принимая на работу и мотивируя отказ «политической необходимостью». Брату указали на дверь, когда он попытался «протиснуться» в музыкальную школу на свое довоенное место.
— Таким, как ты, — сказали ему, — место на строительной площадке или у токарного станка. Пока не отмоешь позорное пятно финского плена, в приличное общество тебе доступа нет. — Ну а меня по причине несовершеннолетия с первого школьного дня наградили кличкой Чухонец.
. Меня тоже «за углом власти» поджидали неприятности. Когда в мою глупую голову поселилась мечта –стать мореходом и посмотреть мир, я поспешил подать документы в Ленинградскую среднюю мореходку. «Хороший ты парнишка,-- сказал мне председатель приемной комиссии, --Увы, дорогой, принять документы от тебя не могу: подкачала биография…Заграница, концлагерь, не имею права.» В тот же вечер накропал письмецо в Смольный, секретарю обкома. Кажется, Козлову Фролу Романовичу… Так мол и так, был мал и глуп и не понимал какой вред приношу государству. Каюсь, в своем мерзком поступке Забрался в кабинет Жданова, спер карту укрепрайонов Ленинграда, перемахнул линию Маннергейма и в финский генштаб Письмишко с этим текстом сунул в конверт, нацарапал адрес, смотался в Питер, к Смольному и в синий ящик для писем граждан бросил свое «послание». Через неделю мать в слезах. Показывает повестку в Большой дом на Литейном. Делать нечего с КГБ шутить рискованно, нужно валить на «прием».
«Так ты-что же, сучий выродок, с советской властью шутить вздумал! Сгною сопляка! На нарах до конца своей паршивой жизни проторчишь!..» Пожалуй, с того посещения Большого дома я угодил под недреманное око КГБ.
P.S. На топком берегу Каркинитского залива в однокомнатной халупе старик со старухой. Перед ними на кухонном столе официальная бумага из Хельсинки. Круглая печать и две финские фамилии.
— Старик, — шепчет старуха, пытаясь дотронуться до бумаги, — получим компенсацию, денежки упрячем в какой-нибудь банк под большие проценты…
— Накось выкуси, чтоб я свои деньжищи да к жуликам в банк… Дома будем хранить валюту. Сварганим стальную дверь, врежем бельгийские замки, на окна решетки из арматурной стали.
— Дед, — продолжает неугомонная старуха, — может быть, оставим эту провинциальную халупу, купим в Ялте квартирку и как все порядочные люди вечером по набережной, с собачкой…
Утром следующего дня дед за телефон и звонит в Симферополь, в крымское отделение фонда «Взаимопонимание и примирение»:
— Девушка, передо мной официальная бумага из военного архива Финляндии. Могу ли я рассчитывать на компенсационные выплаты?
— По-моему, да. Как-никак Финляндия была в одной упряжке с Германией, и даже Гитлер в 1943 году навестил в Хельсинки Маннергейма и поздравил его с днем рождения. Об этом недавно рассказал Первый канал Российского телевидения.
Дед, верный своему недоверчивому характеру, следующим утром звонит в Киев, на Фрунзе, 15, в фонд «Взаимопонимание и примирение»:
— Алло, товарищ, я такой-то, получил депешу из Финляндии, в коей подтверждается, что наше маленькое семейство два с лишним года томилось на нарах в концлагере «Миэхиккеля». Куда высылать документы и могу ли я рассчитывать на компенсацию?
— Какая Финляндия? Какой лагерь?.. Освенцим, Бухенвальд, Дахау, Равенсбрюк — вот лагеря в нашем списке. А твои финские — это несерьезно. Прощай, дедуля…
P.P.S. 16 октября 2004 года исполнилось ровно 60 лет, как наша семья, покинув ворота концлагеря, вернулась на родину. Данных о количестве погибших среди гражданского населения нигде нет. Во всяком случае все мои попытки обнаружить эти цифры не увенчались успехом. Военнопленных в Финляндии было более 64 тысяч человек. Погибли от голода, холода, болезней и непосильного труда 18700 человек (29%). В гражданском концентрационном лагере «Миэхиккеля» томились 47 матерей и 631 несовершеннолетний ребенок.
Дважды через программу «Жди меня» пытался отыскать своего спасителя, финского солдата Эско, увы, — безуспешно…
Лев ЗАЙЦЕВ
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Уважаемый Лев! Спасибо...
Я сейчас перенесу текст на страницу сайта, там больше людей прочтет. Ссылку здесь напишу.
Будет возможность - приезжайте погостить.
Я сейчас перенесу текст на страницу сайта, там больше людей прочтет. Ссылку здесь напишу.
Будет возможность - приезжайте погостить.
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Лев Зайцев. "Чухонец" - http://terijoki.spb.ru/history/templ.ph ... ec&lang=ru .
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Финляндия заплатит за концлагеря? (в дополнение к теме "Чухонец")
Бывшие узники финских концлагерей, созданных в годы войны на территории Карелии, обратятся в суды Финляндии о выплате им компенсаций за материальный и моральный ущерб. Президент Финляндии Тарья Халонен отвергает притязания жертв финской оккупации.
Потребовать компенсации от Финляндии карельские узники решили после того, как они получили отказ на их обращения, адресованные правительству и канцлеру Германии. Оттуда им пришел ответ, что все вопросы о выплате компенсаций должны решаться в российском Фонде согласия и примирения, через который Германия перечисляет денежные средства жертвам фашизма. А в Фонде карельским узникам сообщили, что они не имеют права на получение компенсаций, потому что по германскому законодательству, выплаты положены только тем российским гражданам, которые пострадали непосредственно от немецких войск или были депортированы в Германию. Все 13 концлагерей для гражданского населения, существовавших, по данным архива УФСБ Карелии, на территории республики в годы Великой отечественной войны, были созданы финнами. А за своих союзников Германия ответственности не несет.
Тогда Карельский союз бывших узников фашистских концлагерей обратился в Государственную контору Финляндии (главное финансовое учреждение страны) и к президенту Финляндии Тарье Халонен. В ответе президента утверждается, что в мирном договоре, заключенном между СССР и Финляндией в 1944 году, "не было положений о выплате компенсаций отдельным гражданам СССР", а потому "в действующем законодательстве Финляндии не предусматривается возможность компенсации ущерба военнослужащим или гражданским лицам бывшего СССР или других, воевавших с Финляндией государств".
Теперь карельские узники собираются искать защиты в Европейском суде по правам человека. Но, по правилам подачи таких заявлений, сначала они должны пройти все судебные инстанции в Финляндии. Поэтому первый иск будет направлен в уездный суд города Хельсинки. Союз собирается потребовать от правительства Финляндии выплатить каждому из бывших узников сумму в размере 7,5 тысяч евро - именно столько выплачивает российским гражданам Германия.
По мнению председателя Карельского союза узников фашистских лагерей Клавдии Нюппиевой, если суд этот иск удовлетворит, то будет создан прецедент, на который можно будет опираться при подготовке исков других бывших узников финских концлагерей - сейчас такой статус официально имеют около 5,5 тысяч жителей Карелии.
- По российским законам мы имеем тот же статус, что и узники немецких концлагерей, пользуемся теми же льготами, но почему тогда мы не имеем права на получение таких же компенсаций от Германии или ее союзника - Финляндии? - говорит Нюппиева. - В финских лагерях не было крематориев и газовых печей, но люди так же умирали от голода, подвергались насилию и издевательствам. А теперь, когда я приезжаю в Финляндию, и рассказываю о лагерях, меня просят не произносить слово "фашисткие".
Впрочем, карельские узники больше надеются не на положительное решение суда, а на то, что в год 60-летия окончания Второй мировой войны судебный процесс вызовет в Финляндии политический резонанс, который заставит власти страны внести в национальное законодательство изменения, предусматривающие выплаты компенсаций бывшим узникам финских концлагерей. Старики понимают, что за время судебных разбирательств, которые могут продлиться от 3 до 5 лет, многих из них не будет в живых, и деньги им уже не понадобятся. Вопрос здесь, скорее, принципиальный.
В поддержку Карельского союза высказался Международный союз бывших узников фашизма, объединяющий подобные организации в России и странах СНГ. В резолюции Международного союза, принятой в сентябре 2004 года отмечается, что национальные организации должны настаивать на выплате им компенсаций не только от Германии, но и от ее бывших союзников - Финляндии, Румынии, Италии и Японии.
Примечательно, что граждане Белоруссии, проживавшие в годы войны в Карелии и попавшие в финские концлагеря, а затем вернувшиеся на родину, сейчас получают компенсации от Германии через белорусский Фонд согласия и примирения. Их статус не вызвал сомнений у белорусских чиновников, составлявших списки претендентов на выплаты.
Алексей Укконе
Бывшие узники финских концлагерей, созданных в годы войны на территории Карелии, обратятся в суды Финляндии о выплате им компенсаций за материальный и моральный ущерб. Президент Финляндии Тарья Халонен отвергает притязания жертв финской оккупации.
Потребовать компенсации от Финляндии карельские узники решили после того, как они получили отказ на их обращения, адресованные правительству и канцлеру Германии. Оттуда им пришел ответ, что все вопросы о выплате компенсаций должны решаться в российском Фонде согласия и примирения, через который Германия перечисляет денежные средства жертвам фашизма. А в Фонде карельским узникам сообщили, что они не имеют права на получение компенсаций, потому что по германскому законодательству, выплаты положены только тем российским гражданам, которые пострадали непосредственно от немецких войск или были депортированы в Германию. Все 13 концлагерей для гражданского населения, существовавших, по данным архива УФСБ Карелии, на территории республики в годы Великой отечественной войны, были созданы финнами. А за своих союзников Германия ответственности не несет.
Тогда Карельский союз бывших узников фашистских концлагерей обратился в Государственную контору Финляндии (главное финансовое учреждение страны) и к президенту Финляндии Тарье Халонен. В ответе президента утверждается, что в мирном договоре, заключенном между СССР и Финляндией в 1944 году, "не было положений о выплате компенсаций отдельным гражданам СССР", а потому "в действующем законодательстве Финляндии не предусматривается возможность компенсации ущерба военнослужащим или гражданским лицам бывшего СССР или других, воевавших с Финляндией государств".
Теперь карельские узники собираются искать защиты в Европейском суде по правам человека. Но, по правилам подачи таких заявлений, сначала они должны пройти все судебные инстанции в Финляндии. Поэтому первый иск будет направлен в уездный суд города Хельсинки. Союз собирается потребовать от правительства Финляндии выплатить каждому из бывших узников сумму в размере 7,5 тысяч евро - именно столько выплачивает российским гражданам Германия.
По мнению председателя Карельского союза узников фашистских лагерей Клавдии Нюппиевой, если суд этот иск удовлетворит, то будет создан прецедент, на который можно будет опираться при подготовке исков других бывших узников финских концлагерей - сейчас такой статус официально имеют около 5,5 тысяч жителей Карелии.
- По российским законам мы имеем тот же статус, что и узники немецких концлагерей, пользуемся теми же льготами, но почему тогда мы не имеем права на получение таких же компенсаций от Германии или ее союзника - Финляндии? - говорит Нюппиева. - В финских лагерях не было крематориев и газовых печей, но люди так же умирали от голода, подвергались насилию и издевательствам. А теперь, когда я приезжаю в Финляндию, и рассказываю о лагерях, меня просят не произносить слово "фашисткие".
Впрочем, карельские узники больше надеются не на положительное решение суда, а на то, что в год 60-летия окончания Второй мировой войны судебный процесс вызовет в Финляндии политический резонанс, который заставит власти страны внести в национальное законодательство изменения, предусматривающие выплаты компенсаций бывшим узникам финских концлагерей. Старики понимают, что за время судебных разбирательств, которые могут продлиться от 3 до 5 лет, многих из них не будет в живых, и деньги им уже не понадобятся. Вопрос здесь, скорее, принципиальный.
В поддержку Карельского союза высказался Международный союз бывших узников фашизма, объединяющий подобные организации в России и странах СНГ. В резолюции Международного союза, принятой в сентябре 2004 года отмечается, что национальные организации должны настаивать на выплате им компенсаций не только от Германии, но и от ее бывших союзников - Финляндии, Румынии, Италии и Японии.
Примечательно, что граждане Белоруссии, проживавшие в годы войны в Карелии и попавшие в финские концлагеря, а затем вернувшиеся на родину, сейчас получают компенсации от Германии через белорусский Фонд согласия и примирения. Их статус не вызвал сомнений у белорусских чиновников, составлявших списки претендентов на выплаты.
Алексей Укконе
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Да, нормальной человеческой логике деление людей, сидевших в концлагерях, на "достойных компенсаций" и "недостойных", не поддается.leo писал(а):Финляндия заплатит за концлагеря? (в дополнение к теме "Чухонец")
Re: Вспомним старых жителей Терийок
ПО ГЛАВНОЙ УЛИЦЕ ЗЕЛЕНОГОРСКА С ОРКЕСТРОМ
Сейчас уже и не припомню, кто затащил меня в маленький домишко , что расположился сразу за Домом Культуры. Маленький домишко, маленькая комнатка, на стенах духовые инструменты. Александр Васильевич Лущенков – первый руководитель духового оркестра, который появился в городе зимой 50-го, принял меня дружелюбно и, улыбаясь сказал: «Тебе, как самому хлипкому, я повешу на шею эсный бас, чтобы ты быстрее окреп Лущенков был личностью интересной. В старой офицерской шинели, на голове кепчонка и белые парусиновые башмаки на ногах.. Музыкальную грамоту знал досконально, играл на всех инструментах. Ни дать ни взять –провинициальный Эдди Рознер. В оркестре было трое взрослых, остальные –школяры с 445-й. Братья Овчинниковы упражнялись на альтушках, братья Крехалевы дудели в тенора, трубой выводил трели Володя Иванов, в баритон баритонил Борис Корнев . Кто-то пытался освоить валторну, кому-то по душе были трамбоны, но применения эти инструменты тогда не нашли. Через пару месяцев полным оркестром мы уже вовсю наигрывали: «Прощание славянки. Марш Утес. На сопках Манчьжурии,. Несколько танцевальных «краковяков» и долго пыхтели над Гимном Советского Союза.» С него незабвенного все и началось,
Это случилось в 52-м приснопамятном году, осенью, в начале ноября, еще при жизни незабвенного Иосифа Виссарионовича, Местный горком партии, который тогда распологался на Исполкомовской улице в доме Новикова, в Доме культуры устроил собрание общественности города, посвященное очередной годовщине Октябрьской Революции. Общественность в зале, президиум на сцене, а мы—оркестранты, со своими «дудками» на балконе. Все как положено. До начала торжественной части играли марши, па-де-красы с краковяком вперемешку и , конечно же –нашу любимою «коробочку». «Располным-полна моя коробушка, есть и ситец, и парча…» «Коробочка» была последним исполнением перед началом торжественной части и, вероятно потому ее партитура осталась на наших самодельных пюпитрах. Президиум уселся на своих местах, присутвующие в зале –на своих. Иванов (кажется он был тогда первым секретарем горкома,) взмахом руки дал нам оркестрантам команду на исполнение Гимна. И тут случилось то что случилось. Наш уважаемый руководитель, застрял на минуту в буфете, а мы, повинуясь взмаху руки партийного вождя, заиграли вместо, Гимна нашу разухабистую «Коробочку». Президиум онемел, по залу прокатился смешок, секретарь спрыгнул со сцены и прямиком к нам, на балкон… С этого прискорбного момента наш уважаемый Александр Васильевич больше оркестром не руководил. Несколько месяцев мы были предоставлены сами себе. Играли на похоронах, играли на танцах, однажды рискнули поиграть на школьном вечере и… промахнулись. Отыграв несколько вальсов, «краковяко-па-де-грасов» нас потянуло на кое-что веселенькое. Взмах руки и в зал полетели звуки «Оксфордского цирка». Тотчас на сцене появилась Нина Дмитриевна –завуч школы. Она приказала нам: собирать свои железки и убираться вон…
Через неделю нами занялся другой руководитель – музыкант сценического оркестра ленинградской «мариинки». Музыкант замечательный, но не без греха. Однажды он пригласил меня и Бориса Корнева в театр на оперу Михаила Глинки «Руслан и Людмила». Мы были впервые в таком замечательном театре и нам, вполне естественно, было все интересно и все наше внимание было приковано к сцене. Сценические оркестранты заиграли «Марш Черномора», появился сам Черномор и его полутораметровую бороду несли двое. Оркестр продолжал играть марш, как вдруг один из оркестрантов зашатался и вместе с инструментом рухнул в раковину для музыкантов симфонического оркестра. Рухнувшим был руководитель нашего оркестра. Вскоре, то ли егопопросили, то ли он сам осиротил нас зеленогорских музыкантов, Через несколько недель мы разбежались. Есть ли сегодня оркестр в Зеленогорске, сие мне не ведомо. Точно также мне неведома судьба моих товарищей –бывших музыкантов первого послевоенного оркестра. ЛЕВ ЗАЙЦЕВ
Сейчас уже и не припомню, кто затащил меня в маленький домишко , что расположился сразу за Домом Культуры. Маленький домишко, маленькая комнатка, на стенах духовые инструменты. Александр Васильевич Лущенков – первый руководитель духового оркестра, который появился в городе зимой 50-го, принял меня дружелюбно и, улыбаясь сказал: «Тебе, как самому хлипкому, я повешу на шею эсный бас, чтобы ты быстрее окреп Лущенков был личностью интересной. В старой офицерской шинели, на голове кепчонка и белые парусиновые башмаки на ногах.. Музыкальную грамоту знал досконально, играл на всех инструментах. Ни дать ни взять –провинициальный Эдди Рознер. В оркестре было трое взрослых, остальные –школяры с 445-й. Братья Овчинниковы упражнялись на альтушках, братья Крехалевы дудели в тенора, трубой выводил трели Володя Иванов, в баритон баритонил Борис Корнев . Кто-то пытался освоить валторну, кому-то по душе были трамбоны, но применения эти инструменты тогда не нашли. Через пару месяцев полным оркестром мы уже вовсю наигрывали: «Прощание славянки. Марш Утес. На сопках Манчьжурии,. Несколько танцевальных «краковяков» и долго пыхтели над Гимном Советского Союза.» С него незабвенного все и началось,
Это случилось в 52-м приснопамятном году, осенью, в начале ноября, еще при жизни незабвенного Иосифа Виссарионовича, Местный горком партии, который тогда распологался на Исполкомовской улице в доме Новикова, в Доме культуры устроил собрание общественности города, посвященное очередной годовщине Октябрьской Революции. Общественность в зале, президиум на сцене, а мы—оркестранты, со своими «дудками» на балконе. Все как положено. До начала торжественной части играли марши, па-де-красы с краковяком вперемешку и , конечно же –нашу любимою «коробочку». «Располным-полна моя коробушка, есть и ситец, и парча…» «Коробочка» была последним исполнением перед началом торжественной части и, вероятно потому ее партитура осталась на наших самодельных пюпитрах. Президиум уселся на своих местах, присутвующие в зале –на своих. Иванов (кажется он был тогда первым секретарем горкома,) взмахом руки дал нам оркестрантам команду на исполнение Гимна. И тут случилось то что случилось. Наш уважаемый руководитель, застрял на минуту в буфете, а мы, повинуясь взмаху руки партийного вождя, заиграли вместо, Гимна нашу разухабистую «Коробочку». Президиум онемел, по залу прокатился смешок, секретарь спрыгнул со сцены и прямиком к нам, на балкон… С этого прискорбного момента наш уважаемый Александр Васильевич больше оркестром не руководил. Несколько месяцев мы были предоставлены сами себе. Играли на похоронах, играли на танцах, однажды рискнули поиграть на школьном вечере и… промахнулись. Отыграв несколько вальсов, «краковяко-па-де-грасов» нас потянуло на кое-что веселенькое. Взмах руки и в зал полетели звуки «Оксфордского цирка». Тотчас на сцене появилась Нина Дмитриевна –завуч школы. Она приказала нам: собирать свои железки и убираться вон…
Через неделю нами занялся другой руководитель – музыкант сценического оркестра ленинградской «мариинки». Музыкант замечательный, но не без греха. Однажды он пригласил меня и Бориса Корнева в театр на оперу Михаила Глинки «Руслан и Людмила». Мы были впервые в таком замечательном театре и нам, вполне естественно, было все интересно и все наше внимание было приковано к сцене. Сценические оркестранты заиграли «Марш Черномора», появился сам Черномор и его полутораметровую бороду несли двое. Оркестр продолжал играть марш, как вдруг один из оркестрантов зашатался и вместе с инструментом рухнул в раковину для музыкантов симфонического оркестра. Рухнувшим был руководитель нашего оркестра. Вскоре, то ли егопопросили, то ли он сам осиротил нас зеленогорских музыкантов, Через несколько недель мы разбежались. Есть ли сегодня оркестр в Зеленогорске, сие мне не ведомо. Точно также мне неведома судьба моих товарищей –бывших музыкантов первого послевоенного оркестра. ЛЕВ ЗАЙЦЕВ
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30835
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Вспомним старых жителей Терийок
Лев Николаевич, спасибо! Мне понравилось, то время чувствуется очень хорошо.
Кстати, подозреваю, что завуча Нину Дмитриевну я застал, хотя в 445-ой не учился, но она рабтала потом с моей мамой (она тоже учительницей была).
А еще будут такие рассказы? Я их потихонку буду копировать в исторический раздел, на отдельную страничку.
Кстати, подозреваю, что завуча Нину Дмитриевну я застал, хотя в 445-ой не учился, но она рабтала потом с моей мамой (она тоже учительницей была).
А еще будут такие рассказы? Я их потихонку буду копировать в исторический раздел, на отдельную страничку.